— Оно любит живую плоть, — вдруг обернувшись, громко сказал Леонидыч. — Я слышал в воде крики мальчика, когда садилось солнце.

— Это наш инструктор, — прокомментировала полная женщина-директор. — У него бывает.

— А вы никуда не уезжайте, — сурово сказал милиционер. Чуть позже до меня дошло, что он обратился ко мне. — Завтра приедет бригада, они захотят с вами поговорить.

— Не волнуйтесь, — ответил я, издалека слыша свой голос.

Позже, когда Марина уснула, я тайком выбрался из номера. На улице на меня нахлынула волна запаха зелени и свежего воздуха с моря. Тьма стояла непроглядная. Я стал спускаться по бетонной дорожке, которая должна была привести меня к столовой, а точнее, к домику Леонидыча.

Над порогом горел фонарь. Я постучал. За дверью раздалось глухое шевеление, топот ног, и дверь открыл сам Леонидыч.

— Здравствуйте, — начал я, — …

— Заходи, — не дослушав, пригласил он. Мне оставалось только войти и закрыть за собой дверь.

Он жил один. В тесном домике было все прибрано, все стояло на своих местах, только это была забота не женской руки. Умелой холостяцкой.

— Выпьешь, парень? — спросил он. — Тебе надо бы.

Я отрицательно помотал головой.

— Я всю свою жизнь здесь работаю, но не могу привыкнуть к этим убийствам. — Он сел. — Каждый раз это бьет по моему сердцу. И ничего не могу сделать. А они замалчивают. Они не верят.

— Я тоже не верю, — едва слышно проговорил я.

— Ты уже веришь. — Он хитро сверкнул глазами. — Иначе б не пришел ко мне. Оно ведь потрогало тебя? А?

— Мне казалось, что это была рыба.

— Не-ет, это было ОНО! Меня оно ни разу не касалось, но многие рассказывали об этом. Они рассказывали это в летнем ресторане, за бутылочкой Массандровского вина, смеясь. Они рассказывали, как им было жутко в тот момент, и они боялись, что что-то неведомое унесет их на глубину. Они и не знали, что чудом оставались живы.