— И все-же похожие случаи были?

— Да были, были. Я здесь пятнадцать лет, так в мой первый год пропал человек. Здесь, в Батилимане, а не в Ласпи. Через год пропали сразу трое. Два года ничего, на следующий — ещё трое. На следующий пятеро — каждый жаркий месяц по человеку. И так далее. В позапрошлый год и два года назад тихо было. А вот в этот и прошлый года — сразу три жертвы.

— А что милиция?

— А шо милиция? — Она взмахнула рукой, и накопившийся пепел упал ей на ногу. Она элегантно сдула его и продолжила. — Все по стандартной схеме: катер, аквалангисты, даже эхолокацию дна делали, да только все в пустую. Дно ровное, подводных течений нет. В Турцию, может, уплыли… Вот и сегодня, я слышала — опять аквалангисты плавали. Один наш, второй из дельфинария.

— Все это случалось в Батилимане или в Ласпи?

— А какая разница! Один залив-то. С одной стороны — мыс Айя, с другой — вон та гора, тьфу, как-же ее?! Краб, что-ли. Там внизу ещё вышку видите? Форосс там и дача Горбачева. И Батилиман, и Ласпи — все в одном месте, может и причина одна?

Я заплыл далеко от берега, и теперь мне был виден весь наш комплекс санатория «Батилиман». Он стоял на склоне горы Кушкайя, что в переводе с тюркского означало "Спящая красавица". Если ехать по дороге из Ялты, то, действительно, можно было увидеть в этой громадине голову, плечо, бедра и грудь лежащей на боку женщины. Вообще, сама бухта была уникальна. Морское побережье отделяется от остальной части Крыма грядой гор. Наша "Спящая Красавица" располагалась ближе всех к морю, и благодаря этому в бухте создавался свой неповторимый микроклимат. Летом флора побережья согревалась лучами щедрого южного солнца, а зимой — теплом, накопленным за лето горой Кушкайя. Именно эту гору я сейчас и разглядывал, качаясь в волнах на черт знает каком расстоянии от берега.